-9.6 C
Москва
Среда, 7 декабря, 2022

Новые статьи

Екатерина Хмелевская: «В 2017 году моей личной главной темой неожиданно стал самый нелюбимый мной компонент — тубероза»

Екатерина Хмелевская: «В 2017 году моей личной главной темой неожиданно стал самый нелюбимый мной компонент — тубероза»
Екатерина Хмелевская: «В 2017 году моей личной главной темой неожиданно стал самый нелюбимый мной компонент — тубероза»

Виктор Гостищев: Интервью в стиле «разговор по душам» — мой любимый формат. Особо приятно, когда в подобном неформальном разговоре без очевидной темы за чашкой дневного кофе принимает участие человек, мнение которого отлично от общепринятого, его вкус — самобытен, а манеры — изысканны. Таким идеальным собеседником для меня явилась парфюмерный критик Екатерина Хмелевская, уделившая беседе и фотосессии на Тверском бульваре пару часов такого короткого, но ценного московского лета.

Поздравляю тебя с новым сайтом. Прошло всего пару месяцев с момента рестайлинга aromablog.ru, а уже кажется, что он таким был всегда.

Ну это не совсем новый сайт — это всего лишь новый дизайн.

Да, новый, свежий… Идеальный для парфюмерного критика, принимающего настроения современности. Кстати, что именно тебе кажется самым важным в настоящем моменте?

В парфюмерном сообществе за последнее время произошли, на мой взгляд, очень важные перемены, — его пространство стало еще более открытым и проницаемым. Если раньше мы не могли себе представить, что можно поговорить с парфюмерами, окунуться в секреты парфюмерного производства, проникнуть на фабрику, в лабораторию, то теперь сделать это очень просто. Сегодня со всеми можно поговорить, парфюмеры стали доступнее, они активны и они сами идут на встречу людям пишущим, людям пробующим и людям интересующимся.

Фото: Кристина Виноградова

Интервью Виктора Гостищева с Екатериной Хмелевской, фото 1

То есть изменился сам вектор «парфюмер-покупатель»?

Да. В прошлом формат был стандартным: производители произвели аромат, затем передали его дистрибьюторам или представителям какого-то ритейла, те, в свою очередь, устроили презентацию и познакомили нас, пишущих, с новинкой. Всё. А мы, соответственно, знакомились с продуктом так же как и покупатели, ну возможно на полмгновения раньше.

Что изменилось?

Сегодня все иначе. Мы часто тестируем образцы еще на стадии создания концепции. Подчас даже тогда, когда сам заказчик еще не знает, что он выберет из предложенного лабораторией-изготовителем, что именно пойдет в серию. А мы уже осязаем продукт, мы видим флакон, на котором еще нет этикеток, потому что это лабораторные образцы. Это очень интересно.

То есть получается, что ты, по большому счету, в какой-то степени занимаешься еще и маркетингом?

Сейчас получается, что да, потому что людям, которые делают духи очень важно то, как я на них реагирую. Часто они и не спрашивают напрямую моего мнения или мнения моих коллег, но они за нами наблюдают и какие-то выводы из этого делают. Мы же, в свою очередь, наблюдаем за ними — это взаимный процесс.

Ну за тобой вообще много кто наблюдает… Если быть объективным, то ты являешься одним из самых рейтинговых авторов в пространстве парфюмерной критики. Как ты относишься к подобным рейтингам?

Я более чем уверена, что люди, которые меня читают, никогда в жизни не интересуются этой статистикой. Нужно быть немножечко все-таки в теме, чтобы смотреть на эти цифры и показатели. Я вижу чуть больше, чем составители этих рейтингов, потому что я наблюдаю за статистикой уже на протяжении 8 лет. С 2008 года у меня личный сайт, — я создала свой автономный блог, после того как я ушла из ЖЖ, который перестал меня устраивать.

А нас всех он перестал устраивать.

Да, именно так. Так вот, я наблюдаю эту статистику, я знаю, что у меня постоянная аудитория. Примерно треть посещаемости — это стабильно одни и те же люди, которые читают меня уже много лет. Можно сказать, что я — маленький журнал, хотя, почему маленький, — сегодня посещаемость моего сайта сравнима с тиражом печатного журнала.

Интервью Виктора Гостищева с Екатериной Хмелевской, фото 2

Весьма успешного, отмечу, и с понятной аналитикой. В печатной продукции все не так прозрачно, например, написано тираж 50 000, а на самом деле печатается 3 000. Ну как ты это проверишь? В интернете все иначе.

Я таких тонкостей не знаю, потому что я во всем этом не участвую и рейтингами никогда не меряюсь. Но самой мне интересно смотреть на статистику. Например, недавно я наткнулась в Instagram на то, как кто-то из блогеров завел песню о том, что Instagram нынче не тот… И это верно, раньше вывесишь красивую картинку и все, люди приходят, лайкают. Теперь, чтобы люди пришли и полайкали нужно производить намного больше действий. Во-первых, надо знать, что делать. Во-вторых, надо это делать и делать каждый день. Это работа, а еще создатели Instagram регулярно меняют правила игры. И тоже самое с блогом и со всем остальным, — все меняется ежеминутно.

И что со всем этим делать?

Надо просто следить за всем этим, надо этим жить. Иначе это не сработает.

Мы сегодня встретились с тобой на профессиональном мероприятии (Фестиваль летних ароматов Summer Fragrance Festival 2017 — Прим. ред.), я думал, что у нас с тобой разговор будет про ароматы, про цветы, про призрачное московское лето, а мы говорим про методы продвижения продукта в интернете, в Instagram, в медийном пространстве.

Мы можем сегодня говорить о чем угодно, потому что с точки зрения парфюмерии 2017 год очень интересным получился, в нем есть место всему. Может быть, оттого, что прогрессивные парфюмерные марки становятся более открытыми, более живыми, да и парфюмеры тоже изменились — мы их по именам знаем, знаем в лицо, люди с ними переписываются, в гости ходят…

А ароматы стали интереснее?

Да, однозначно. Почувствовала я это на выставке Esxence 2017 в Милане, и это было невероятно. Люди, которые посещают ее уже 10 лет, говорят, что это была лучшая выставка Esxence. Мне повезло попасть сразу на лучшую, было очень много интересных запусков. Но при этом было много и малоинтересных запусков. Благодаря этому контрасту сразу стало понятно, что вышло из парфюмерной моды, что надолго выпало из парфюмерного тренда… Да, все это еще будет продаваться какое-то количество времени, мы никуда от этого не денемся, но, конечно, все критики уже на крыльях любви и мечты бегут и смотрят только вперед!

Интервью Виктора Гостищева с Екатериной Хмелевской, фото 3

А можно для неподготовленной публики поподробнее? Что именно вышло из парфюмерной моды?

Прежде всего восточная тематика, удовая тематика, изобильно-сладко-густая, приторно-сахарная парфюмерия, которая сейчас и в Париже на полках главенствует, и в Милане, и в Москве. Но года через два это все закончится. Для меня это закончилось в прошлом году, для меня это вчерашний день.

Люди сегодня стали меньше следить за модой?

Скажу больше, именно комфорт важнее всего остального, и это главная мировая тенденция. Во главе всего — наш собственный комфорт. Сегодня мы не гонимся за логотипами или за чем-то еще. То есть я не буду носить духи, которые всем нравятся, но раздражают конкретно меня. Но если что-то простое, даже банальное нравится мне, то мне плевать, что думают об этом другие…

К сожалению, любовь к комфорту приводит к весьма спорным стилистическим решениям, на мой взгляд.

Да, есть сто тысяч миллионов людей, простых людей, которые приходят в обыкновенную парфюмерную сеть, не ищут чего-то необычного в «нише», они подчас не знают о ее существовании… Они приходят, берут с полки духи, которые им нравятся и их покупают. Их не волнует мое мнение абсолютно, у них есть свое. Еще 15 лет назад этого не было, люди жаждали одобрения своего выбора.

Многие любители парфюмерии хотят как и ты быть «впереди планеты всей», хотят стать как и ты первооткрывателем, трендсеттером…

А надо?

Это хороший вопрос. А почему не надо?

Потому что это своеобразный образ жизни, и его не каждый может выдержать. Опять же, недавно в Instagram, под моей фотографией коллекции, принадлежащей одной крупной российской коллекционерке, одна девушка написала, что это — патология. То есть 5 000 флаконов кому-то могут показаться патологией.

Интервью Виктора Гостищева с Екатериной Хмелевской, фото 4

А что конкретно было на этом снимке?

Там была коробка с духами и стеллаж. Я сфотографировала чужую коллекцию, не свою, и человек сказал, что это — патология. Ну да, если человек покупает один-два, ну даже сто флаконов духов, он их активно носит и, конечно, для него несколько тысяч флаконов уже патология. Но мы то относимся к духам по-другому, у меня нет такого, что я опрокину на себя пол флакона и буду целый день так ходить. Если мне очень надо, я могу попробовать 20 ароматов за день, для меня это — библиотека. Она частично в голове, частично в сердце, я в любой момент могу подойти и попробовать, просто я отношусь к ним по-другому. Поэтому люди, которые на два года впереди, они не просто впереди, у них есть определенная «нанюханность» и есть огромного размера интерес к тому, что у нас тысячные коллекции, которые не предназначены для того, чтобы выливать на себя. Это библиотека для того, чтобы я в любой момент подошла и взяла, как книгу с полки.

У меня дома, где я родился, в двух небольших комнатах стояло 5 000 книг.

Ну это же не значит, что ты их все читал непрерывно? А еще есть люди, которые прочитают книгу, а потом ее выбросят. Да, у людей большие библиотеки, и у меня тоже большая парфюмерная библиотека, но патология ли это? Это просто иной образ жизни. Я не могу сказать, что это зашибись как хорошо, потому что мне скоро негде будет жить, но это все равно так получается, это все связано — это образ жизни, это интерес, это верно работающая в этом направлении голова, это необходимость постоянно что-то пробовать и так далее. Обычному человеку все это не нужно, у него своя жизнь, работа, интересы, хобби, и ароматы занимают очень небольшую часть его жизни.

Мне кажется, что сейчас во вкусовых тенденциях стали присутствовать композиции, которые сделаны по образцам и подобиям, в канве больших духов прошлого. Я ошибаюсь?

Сегодня научились очень красиво цитировать и в моде, и в парфюмерии. А постсоветские люди этого не чувствуют, к сожалению, это особенность нашей страны. Страна, в которой у людей не было ни имущества, ни прошлого, ни истории, когда их всех могли сорвать и всем народом куда-нибудь эвакуировать, а о платьях и духах никто не думал. Для нас эти цитаты воспринимаются как чистый лист, в мире немножко по-другому. Они смотрят на Dior и видят этот Dior: о-о-о, какие красивые серые пальто… За исключением людей, у которых у мамы или бабушки такое пальто может в шкафу висеть, и они чувствуют цитату. А у наших бабушек такие пальто в шкафу не висели. Тоже самое и с духами. С другой стороны, все упирается в то, что обычный рядовой человек никогда не погружается ни в моду, ни в парфюмерию, у него свои заботы. И слава Богу, иначе кто будет производить, если все будут только сидеть и изучать Dior.

Я сейчас перечитываю Чехова… После поездки в Ярославль на один выдающийся спектакль по мотивам его пьесы не могу остановиться. Благо в моей библиотеке его много. А что в твоей «библиотеке» кажется тебе интересным? Что тебя сегодня увлекает?

Не знаю почему, но, как правило, переосмысление, новый глобальный интерес у меня случается летом, в период с конца весны и до середины осени у меня появляется новая тема года и каждый год она своя. Я заранее не могу спланировать, что это будет, не могу угадать, куда меня все это приведет… Несколько лет назад это была кожаная тема, потом это были цитрусовые, когда я открыла для себя одеколоны как класс, и это было прекрасно. И вообще цитрусовые богаты, обычно отношение к ним очень снисходительное, а на самом деле там тьма и бездна, и это очень интересно, это как голландцы в живописи. В прошлом году это была лаванда — невероятно меня шарахнуло лавандой. Я перебрала все возможные лаванды и теперь знаю о ней очень многое. Очень теперь люблю ее. А в этом году моей личной главной темой стал совершенно неожиданно самый нелюбимый мной компонент — тубероза.

Ну наконец-то, добро пожаловать…

Да. Казалось бы, вот сколько лет я нюхаю духи и столько лет я в ужасе от туберозы, шарахаюсь от нее и по возможности никогда не ищу. В этом году отношение меняется, и мне любопытно все, и то, что мной приобретается в коллекцию, что появляется на эту тему у марок, что стоит посмотреть, а что уже стоит на полках… Постоянно в руках — это тубероза, тубероза, тубероза. Во что это выльется, пока не знаю.

Почему тубероза считается идеальной для обольщения?

Потому что девушкам сказали об этом. Мы верим всему, что нам скажут. Мы девушки такие.

А еще есть некий факт, не знаю, правда ли это, но аромат туберозы подчас вызывает у мужчин рефлекторный спазм гортани, который очень схож с рефлекторным спазмом при сексуальном желании. Мужчине кажется, что он влюблен… А это всего лишь правильно выбранные духи прекрасной незнакомки…

Сразу вспоминаются несколько неприличных анекдотов. (Смеется.)

Интервью Виктора Гостищева с Екатериной Хмелевской, фото 5

Почему ты никогда не любила туберозу, а потом вдруг полюбила? Что случилось? Что в этом мире изменилось?

Во-первых, изменились сами «туберозы», они стали тоньше, они стали сложнее. Если раньше они были убойно-прямолинейными, я просто сейчас изучаю этот момент, у меня есть тубероза из 70-х, из 80-х — тема в общем-то вечная, то сейчас тубероза сложнее и интереснее. Современные туберозы — они просто очень красивые, это правда, это и бутон и умирающий цветок, какой угодно, но живой. А раньше это была довольно крикливая история, вульгарная немножко и навязчивая.

Да, я помню какой-то массовый психоз вокруг Tubereuse Criminelle от Serge Lutens.

Этот массовый психоз в данном случае еще связан с тем, и это отмечают, кстати, продавцы розничных сетей, что люди с большим удовольствием покупают духи, в которых есть мистика, магия, колдовство и что-то запретное, просто за одно название. Это мистика названия. У Serge Lutens все хорошо в плане маркетинга. Ему грех жаловаться.

Как ты относишься к этой криминальной туберозе?

Не доросла я пока до нее еще.

Понятно. А какая близка? Что открыла для себя?

Вот сейчас очень удачный получился Amouage Figment, ну там, правда, больше гардении, чем туберозы, тубероза там в самом конце. Очень хорошая тубероза вышла у Bella donna Jul et Mat Paris, еще приехала в Москву композиция, премьера которой была на выставке в Милане, Rosso Epicureo, — тубероза от Jacque Fath, которую до них сделал молодой, талантливый, общительный Лука Маффеи. И еще какая-то была особенная тубероза у Evody, тоже на выставке — вот она как раз с гниением, с землицей, со всяким разным мистическим ужасом, что тоже забавно. Они все разные. В Bella Donna она со смородиной, у Jacque Fath она с зеленью, у Evody она с гнильцой, а у Amouage она с гарденией и грибами, напоминает мне частично духи Эдмона Рудницка Diorama, 80-е годы — это волшебство, это странно, и это очень смелые, конечно, духи, потому что они не коммерческие.

Как сегодня воспринимаются публикой ароматы с нотой туберозы? Мне казалось, что это такая вневременная тема, но замешанная на индивидуальном вкусе с налетом некоего надлома, трагизма.

Это очень созерцательная на самом деле история… Нет, Bella Donna — она абсолютно коммерческая, такая яркая, красивая, вкусненькая тубероза, веселенькая со смородиной. И у Jacque Fath она очень такая жизненная — там нет никакого умирания, ничего подобного.

Интервью Виктора Гостищева с Екатериной Хмелевской, фото 6

А на современном мужчине тубероза носибельна?

Когда у туберозы есть сливочные, кокосовые тона словно из прошлых лет, когда туберозной отдушкой маскировали запах крема для загара, и на выходе получался такой сливочно-кокосовый аромат, то да. Публика полюбила такую туберозу, потому что это запах отпуска и хорошего настроения. Отмечу, что именно такая тубероза была особо популярна в 70-е и 80-е. И она в принципе до нулевых продержалась, сегодня периодически Guerlain такую выпускает в коллекции Terracotta. Вот такая тубероза может быть на мужчине, например. Особенно в жару, кокосовая, мягкая…

Вспоминаю самоуверенное утверждение одного редактора глянцевого журнала, которая посетовала на низкий уровень критиков в нашей стране, дескать, не только непонятно кто считается парфюмерным знатоком, так он еще и ездит лекции читает. Я в чем то соглашусь с этой редакторшей, но признаю, что лекция лекции рознь. Например, недавно я побывал на твоей лекции в Rivoli Perfumery в Модном Сезоне. В зале не было свободных мест, а люди все приходили, приходили… И были некоторые неудобства, было немного душно, звук мог быть чуть погромче, но этим счастливым людям было все равно. То есть помимо того, что ты пишешь, ты еще выходишь «в люди» и даешь людям узнать нечто особенное, попробовать то, что они никогда не попробуют, кроме как на твоей лекции?

Я считаю, что человеку нужно всё нужно обязательно пробовать. У меня одна из самых популярных тем в блоге — «100 ароматов, которые вам необходимо попробовать, чтобы мозги развивать в правильном направлении». И самая большая проблема заключается в том, что читатели страдают и ноют постоянно, потому что все по списку добыть нелегко. А уже сколько лет этому тексту! Да, большая проблема заключается в том, что попробовать все из этого моего списка обычным людям невозможно, это не выполнимо, эти образцы подчас очень тяжело добыть даже профессионалу, который знает все явки и пароли. Конечно, я могу сделать снисхождение, назвать что-нибудь другое для этого списка «правильных» ароматов, но это будет неправдой. И мои лекции часто дают возможность познакомиться с труднодоступными образцами.

Насколько образцы бывают труднодоступными?

Мы сейчас с ребятами, которые делают Jacque Fath попытались восстановить старый аромат Iris Gris — серый ирис, знаменитые духи, которые исчезли в 50-х годах. Им нужно было найти винтажный образец, чтобы попробовать, чтобы понимать, что они делают. Потому что у них есть записи, но у них нет возможности понюхать. У меня, к сожалению, был маленький образец, но он закончился, и я их познакомила с человеком, у которого есть целый флакон, а их всего несколько штук в мире осталось, и они все в частных коллекциях. Это к вопросу о том, что я шагнула в будущее, они сейчас делают эти духи, неизвестно, когда сделают, но я уже знаю о том, что они их делают, и что такие духи будут. Я могу залезть в прошлое, вот пожалуйста, духи, которые великий, умерший давно парфюмер считал лучшими кожаными тогда, когда мы еще не родились. Машина времени. А человек сидит вот здесь, оно конечно и тут не плохо, но ему всегда хочется немножко больше, и я тут для того, чтобы ему помочь.

Ты — великий ольфакторный коммуникатор.

Получается, что любой пишущий об этом человек так или иначе да, коммуникатор, потому что в отличие от книги, которую можно скачать в электронной версии и почитать в любой точке мира, духи, как живой концерт или балет, вещь материальная.

Но ты еще и критик, но твоя критика все-таки субъективна по большому счету.

Она субъективна, но я в этом смысле как критик легко просчитываема и предсказуема, люди примерно знают, что если мне вот это понравилось, то это им, например, никогда не понравится. И они это знают. И наоборот, если я что-то поругала, то у них есть шанс, что им это понравится. И это — прекрасно!

Интервью Виктора Гостищева с Екатериной Хмелевской, фото 7

Комментарии

Новые статьи

Не пропусти